Потопление крейсера Merrimac. 1898г.
Журнал «Нива» 1898г.
Один день из испано-американской войны 1898г.
«По опубликованному официальному испанскому отчету, американский флот, заняв позицию на западной стороне выхода из порта Сант-Яго, открыл 19-го мая сильный огонь, на который испанцы отвечали пальбой с судов и береговых фортов; после усиленной полуторачасовой бомбардировки, американские суда, выпустив около 70 крупных снарядов, отступили, понеся, как показалось наблюдавшим с испанской эскадры, существенные потери, что вызвало, разумеется, большой энтузиазм в Сант-Яго; испанцы же не потерпели никакого ущерба. В Мадриде 20-го мая министр колоний, в ответ на запрос по текущим событиям, сообщил в сенате, что «известие» с театра военных действий «открывает эру новых побед, благодаря мужеству испанских моряков». Сенат единогласно выразил удовольствие по поводу «одержанной победы». Между тем, по сведениям из американских источников оказалось, что американская эскадра сильным огнем совершенно разрушила один из главных фортов и 21-го мая возобновила нападение на укрепления Сант-Яго; в то же время город осадили две тысячи инсургентов; начался жестокий бой. В Вашингтоне 23-го мая прочитано было в совете министров официальное донесение адмирала Шлея; целью бомбардировки Сант-Яго было точное определение испанских батарей; результат удовлетворителен; присутствие эскадры Сервера в порте — несомненно; у американцев не было никаких потерь. Вслед за этим в Мадриде опубликовано было официальное известие, что, энергично наступая, неприятель сделал утром 22-го мая усиленную попытку прорваться в порт Сант-Яго, но, своевременно замеченный, был встречен артиллерийским огнем: вспомогательный испанский (прим. возможно опечатка «американский») крейсер «Merrimac» потоплен испанскими судами и торпедами; большие неприятельские броненосцы отбиты; вход в порт не загражден; взяты в плен лейтенант и 7 матросов потопленного судна; у испанцев потерь не было; в виду Сант-Яго стали 20 неприятельских судов. Королева регентша поручила поздравить защитников порта Сант-Яго.
Но если население однообразно по составу, то в бытовом отношении оно представляет совсем другую картину: поселянин Пошехонского уезда, «сицкарь» Мологского, отхожепромышленник Угличского, фабрично-рабочий Ярославского и т. д. – каждый из них имеет свои особенные черты и в своей житейской обстановке не похож один на другого. Это различие особенно резко выразилось за последние 40 — 50 лет: новые поколения стали мало похожи на своих стариков и только в глухих захолустьях, заброшенных деревнях продолжается разве жизнь «по старине»; но и там уже происходит борьба новых обычаев и порядков со старыми. Причиною этого является, прежде всего, освобождение крестьян от крепостной зависимости, постройка железных дорог, фабрик и заводов, повсеместное устройство школ, библиотек, народных чтений. Веками текла мало нарушаемая крестьянская жизнь, нравы и обычаи укоренились прочно, передавались от отцов к детям в неприкосновенном виде. Теперь городская и фабричная жизнь внесли в народную массу новые веяния. Насмотревшись в Москве и Петербурге разных чудес и диковинок, познакомившись там с живой городской жизнью, «питерец» принес с собой в деревню и новые песни, и новую одежду, и новые привычки, и даже новые убеждения. Вся эта новизна не сразу, конечно, прививается в деревне, и вот теперь мы переживаем какое-то переходное состояние, смесь нового со стариной; кое-где сохраняются еще песни, которые распевались нашими дедами, но уже в большинстве случаев слышатся городские и фабричные «романсы»; кое-где еще продолжают веселиться по старому, чествуя «русав», наряжаясь «козлом» и «медведем» на святках, сжигая масляницу, справляя «семик», но уже на деревенских «поседках» появились городские танцы. Подражание горожанам заметнее всего на одежде: зонтик, галоши, шляпка с цветами проникли в деревню, и «барышня-крестьянка» откажет себе в самом необходимому лишь бы одеться «по моде». Соседство большого города или крупной фабрики, железной дороги скорее вносят все эти изменения в жизнь, и этим объясняется разница в быте крестьян отдаленных местностей.